|
Плясунья склонялась перед их величавым подключить новотроицке как как мире то, что люди никогда знать не будут. Слишком короток людской век, и растрачен он на суету. Не было старой сосны, не было знакомых тропинок от мира детства ничего не осталось. Она почувствовала себя так, словно стояла на пепелище родного дома. Рука Флейтиста легла ей на плечо. Платить тем, что имеет настоящую цену. Плясунья вскинула над головой маленькие кулачки. Но этого леса вовек не прощу. Когда фургончик Плясуньи и музыкантов снова оказался у городских стен, выяснилось, что представление все-таки состоится. Деревянные подмостки соорудили на обрыве у реки. В прежние времена все желающие не смогли бы там разместиться, но в этот раз, заявила Плясунья, столпотворения не ожидается. К их фургону присоединились еще несколько повозок. В одной прикатили певцы и жонглеры, а в остальных. О, это была настоящая труппа. Актеры, фокусники и акробаты. Ими распоряжался полный высокий человек, державшийся с поистине королевским достоинством. Когда-то он соперничал с Дейлом. И в самом деле, величественный Овайль нахмурился, едва завидел Флейтиста.
Старый глава труппы не был трусом. Все они друг за дружку горой, все они вместе. Если я, вместо того чтобы плясать, начну ездить из города в город, ища поддержки. Мои ноги просто перестанут слушаться. Перед Плясуньей мелькнуло чье-то веснушчатое лицо, вихры волос не менее новотроицке чем ее собственные. Беседа прервалась, актеры недоуменно оглядывались, к тому же и на обрыве, где начали собираться зрители, царило смятение. Плясунья слышала резкие женские крики и ропот мужчин. Овайль схватился за пояс и успокоенно перехват Разве мог я надеяться собрать новую труппу? Теперь, когда живут в достатке лишь торговцы да прихвостни Магистра? Все прежние друзья меня покинули. Разное между нами бывало, но труппа жива, и мы играем. Он произнес это слово значительно, можно было не сомневаться, что дела важнее Овайль не представляет. По их мнению, Овайль должен был сейчас произнести похвальное слово в их честь. Плясунья влетела в фургончик. Платье было приготовлено, висело, перекинутое через веревку: ярко-желтое платье и оранжевый пояс, осенний наряд, в котором так хорошо танцевать на обрыве у реки. Плясунья дергала платье, от волнения никак не могла попасть в рукава. Плясунья завязала узел, из которого смс часов назад выдернула желтое платье, присела на прибитую к полу скамью. Радостное оживление покинуло ее, смс вспомнить: не кромку леса увидит она с обрыва, а костры лесорубов. Ей уже не хотелось танцевать. Глаза ваши прикованы к бархазским и каралдорским побрякушкам, а настоящее сокровище теряете. Неужто я одна выросла на пороге этого леса? Неужто вам не нравилось в жаркий полдень находить в траве душистые ягоды земляники? Ворошить прелую листву в поисках грибов? Нанизывать бусы из ярких ягод рябины? Неужто прежде не замечали красоты и нынешнее безобразие не разъедает глаза? Ее одолевала злость на жителей Арча, не сумевших отстоять леса. Флейтист ступил на подножку. Тот, кто убивает красоту, будет доволен.
|
Мобильный поиск местоположения
