|
На них надо было смотреть, а не на женщину, своим голо-сом телефона разогнавшую мирное утреннее умонастроение. Женщина несмело вышла из-за дерева и протянула сумку послушнику. Взгляд предательски сполз с хвоинок, прилипших к сумке, на руки, которые прижима-ли эту сумку к полной и крепкой груди. Чтобы пустота, в которую сейчас ухнут оба, стала твердой стеной из слов и не допустила. Но стоял как вкопанный, уже понимая: никакая сила не заставит его кинуться убегать от этой румяной, ладной, потупившей глаза женщины. Потом Теобальт долго себя уговаривал, что помедли телефона дай будущему монаху объясниться, может даже молитву прочитать и отогнал бы беса. Только она не стала дожи-даться. Сумка выскользнула из рук. Женщина перешагнула через нее и пошла плавно и не-умолимо. номеру потом обвила руками и зашептала, задышала, возвращая номеру ощущение собст-венного тела, так остро, что он вновь почувствовал себя подростком. Грехопадение послушника было сколь стремительным, столь и сладким. До плавающих в глазах белых кругов и мгновенно охватившей слабости. Из легкого мимолетного забытья вывел шорох, Теобальт открыл глаза.
Только поис адресапо номеру телефона сумка осталась номеру корней дерева, под телефона поис послушник. Тропа все дальше уводила его на восход. Теобальт шел очень быстро. Чем дальше он уходил от прогретой солнцем, грешной полянки, тем громче становился голос совести. Как всякий человек, принявший решение в тяжелую минуту по искреннему движению души, Теобальт тогда не думал, что избранный путь не чистая, выложенная кирпичом доро-га в Горние выси, а извилистая тропа, полная тягот и соблазнов. Получалось, первое же ис-пытание, посланное ему на том пути, он не прошел. Хуже того, сама дорога вдруг показалось чужой. Погруженный в невеселые мысли, он потерял направление брел не разбирая куда, не оглядываясь на потемневший лес, на тучу наползающую с севера. Деревья замерли в предчувствии грозы. Только человек в корич-невой рясе шел по лесу, тревожа настороженную тишину. Невысокий, поросший травой холмик, вынырнул как из-под земли. На его вершине бесшумно пошевеливал листьями одинокий куст орешника. Не в силах больше вести без-молвный спор с самим собой, Теобальт опустился на колени у подножья холма, молитвенно сжал руки и забормотал, мешая лангедол с латынью: Господи, просвети сына своего! Или я не на ту дорогу встал? Первые тяжелые капли прочертили застывший воздух, и уже через мгновение темная стена дождя накрыла лес, высокую полянку и согнутую спину человека на ее краю. Убивал, конечно, но на то я и воин. Господи, я в Палестину пошел, когда твой наместник нас туда призвал. За чужими спинами не прятался, прости мне мою гордыню. Может, нельзя мне было в монастырь? Не прошел еще своего пути? Господи, тебе ведомо, я ведь за стенами обители спрятаться хотел, забыть все, жить мирно, в молитвах. Прости мне трусость мою! Подай знак мне, недостойному.
|
Мобильный поиск местоположения
